Нефёдов Сергей

Нефёдов Сергей

Герой Российской Федерации

Сергей Иванович Нефёдов: «Мы были заточены на победу, на максимально эффективное выполнение поставленной задачи»

  Сергей Иванович Нефёдов - Герой Российской Федерации, Почётный академик Российской академии космонавтики, испытатель авиационных и космических систем жизнеобеспечения и средств аварийного спасения.

  Кем может стать мальчик, играющий на виолончели и занимающийся боксом? Казалось бы, кем угодно, только не космическим испытателем, как меня иногда называют. Мой старший брат был морским лётчиком.  Когда он появлялся у нас дома в своей прекрасной форме с кортиком, я просто терял дар речи от восхищения. Брат подарил мне шлемофон и учебную тетрадь, секретную, с пронумерованными страницами. С этого времени для меня больше не существовало ни музыки, ни спорта, к большому сожалению моих преподавателей.

  Первый полёт в космос Ю. А. Гагарина стал неслыханным всенародным праздником. Прошло всего 16 лет после войны, страшной разрухи, всеобщей беды, миллионов погибших. И тут такое счастье - человек полетел в космос! Этот день так и воспринимался - общим достоянием и победой.  В нашей коммуналке тоже накрыли стол, стали праздновать. Помню, отец сказал: «Сын, пиши письмо Хрущёву, что очень хочешь в космос, и по математике у тебя «пятерка»…» Почему-то моему папе казалось очень важным для отбора в космонавты именно эта «пятерка» по математике, которой, кстати, у меня и не было.

  На первой отборочной комиссии в авиационную школу мне сказали: «Ты прекрасный парень, но мы не можем взять тебя в лётчики». Все дело было в искривлении носовой перегородки - обычной истории для боксера. «Впрочем, если ты сделаешь операцию, шанс есть. Мы дадим направление», - предложил врач. Операция шла два часа пять минут, я слышал все, что говорил доктор, который оперировал. Ощущения были ужасные, словно по моему носу бьют отбойным молотком через толстый слой ваты. Если бы я тогда струсил, ничего бы не было: ни встречи с Юрием Алексеевичем Гагариным, ни невероятных экстремальных испытаний, ни той интересной насыщенной жизни, которую я прожил. Это была первая ступенька испытания, и я сделал свой выбор.

  Мне кажется, я всю жизнь готовился в лётчики. Такое было время, что с детства нужно было учиться преодолевать трудности, решать поставленные задачи, нести ответственность за себя и товарищей.  Матчи по боксу проходили на открытых площадках, за тебя приходили болеть соседи, одноклассники, жители квартала, за твоего соперника - тоже. Когда выходил на ринг, кожей чувствовал возложенную ответственность. Мы были заточены на победу - умереть, но не сдаться. Это умение «стоять до конца» потом пригодилось во время проведения испытаний. В тот момент, когда казалось, что уже всё, нет никаких сил, появлялся внутренний голос, который уговаривал немного потерпеть. И чудо происходило: включались какие-то невероятные внутренние ресурсы. Надо только ставить перед собой задачи и ничего не бояться. Как когда-то на ринге, когда за спиной  болельщики, которые в тебя верят, и ты не можешь их подвести, а впереди  противник. Просто лицо противника менялось. Иногда это была невесомость, иногда - перегрузки, иногда – жёсткая экстремальная посадка…

  Мы отрабатывали внештатные ситуации, которые могли возникнуть у людей при выходе в космос. Человечество обречено на освоение космического пространства, дальних галактик. Земля уже наполовину прожила свою космическую жизнь.  Значит, человек должен научиться выживать в космосе, в жёстких условиях, не предназначенных для него. Но ведь наш вид уже осваивал новые среды обитания, это нормально.  Во время испытаний мы искали максимальные величины нагрузки, которые способны пережить люди. Эти достижения приводили в зависть американцев.

  Когда работаешь на 10-ти или 12-тикратной перегрузке, когда человек весит одну тонну, как маленький дамский автомобиль, то происходят удивительные вещи, у тебя мир иной. Это трудно передать. Мы об этом боялись писать и никогда не писали, поскольку у нас определили бы изменения в психике... Мы все это видели: фантастические описания, уходящие конусы, видения образов. При работе на больших перегрузках появляется нечто, что описать нельзя, воспроизвести нельзя, можно только увидеть. Пока ты лежишь, распластавшись под двенадцатикратной силой тяжести, перед тобой начинает парить твой невесомый образ. Он тебе как будто говорит: «Можно, можно», и ты работаешь...

  В то время вообще как бы не существовало такого понятия как «рекорд». Как только в твоей работе появляется слово «рекорд», ты обязательно сорвешься, не выполнишь задачу. Мы использовали понятие «мировое достижение». Все были заточены на победу. Первый спутник ушел от нас, первый человек в космос полетел от нас. Космонавты и испытатели - это никакие не сверхлюди, это обычные люди, которые соответствуют определённым нормам. На самом деле, все могут, надо только верить в себя.

  Юрий Алексеевич Гагарин меня как-то спросил: «Серёж, скажи честно – страшно?». Я, наверное, должен был ответить залихватски: «Юрий Алексеевич, нам, комсомольцам Советского Союза…» Но соврать я ему, конечно, не мог и рассказал, что действительно страшно. Как ребенок в темной комнате: преодолел или не преодолел. Он засмеялся и говорит мне: «Сережа, запомни, страшно всем, но страх – такая великая движущая сила, ты себе не представляешь! Не преодолеешь эту черту, в состоянии трусости ты парализован, ты убьешь всё: и ракету, и коллектив, и бригаду, и себя. Наша задача - преодолевать и достигать».